Безусловно, пленение домочадцев имама Хусейна (а) сыграло немаловажную роль в донесении людям о его священном восстании. Ибо, если бы они не пересказали трагедию, свершившуюся в Кербеле, проявив при этом мужество и терпение, то никогда никому не было бы известно об обстоятельствах гибели имама Хусейна (а), а Омейяды, в особенности Язид, не были бы столь опозорены и осрамлены.
![Имам Саджад (а) и пробуждение мусульман Имам Саджад (а) и пробуждение мусульман](https://btid.org/sites/default/files/media/image/321456_0.jpg)
Язид, рассказывая об этих событиях, хотел ввести народ в заблуждение, всячески пытаясь скрыть от мусульман правду. Он изображал эти события таким образом, что якобы отправил своё войско в Кербелу для подавления и уничтожения группы хариджитов Ирака. Кроме того, он говорил, что те головы - головы мятежников и отступников, желающих искоренить Ислам. Однако, куда бы ни вели семейство имама Хусейна (а), они, вопреки иным пленникам и общепринятому мнению большинства, считавших их сломленными и поверженными, объявляли себя победителями, а врагов – побеждёнными.
Имам Саджад (а) в соборной мечети Сирии.
Однажды в Соборной мечети Сирии Язид приказывает некоему оратору взойти на минбар и оклеветать имама Али (а) и Хусейна (а). Послушно выполняя волю господина, проповедник отзывается самым наихудшим образом.
Тогда имам, обратившись к Язиду, произнёс: «Позволь мне подняться на этот кусок из дерева (минбар) ...
Вначале Язид был против выступления его светлости...
- Но, что же он может такого сказать? – с удивлением спросили они.
Так или иначе, имам поднялся на возвышение, и после вознесения хвалы Аллаху и приветствия Пророку, начал...
...Я, сын Хусейна, убитого в Кербеле!
Я, сын Мухаммада Мустафы!
Я, сын Фатимы Захры!
Я, сын Хадиджы Кубры!
Я, сын того, кто был погружён в свою собственную кровь!»[Камиль Бахаи, том 2, стр. 300. ][1]
Присутствующие взволновано смотрели на имама Саджада (А), а он с каждым новым предложением, всё больше и больше раскрывал величие своего рода и обстоятельства гибели непорочного отца. ...Видя такую сцену, Язида приказывает объявить азан.
- Аллаху Акбар! – начал муаззин.
Но имам не сходил с минбара и как прежде продолжал говорить...
- Ашхаду анна Мухаммадар расуулюл ллах.
Когда было произнесено слово «Мухаммад», люди обратили взоры к имаму, но слёзы мешали им видеть его…. Будто бы они искали Пророка в лице Али ибн Хусейна. Тут, имам снял с головы чалму и попросил муаззина: «Эй, муаззин, ради Мухаммада, подожди немного!» (Муаззин замолчал. Люди тоже молчали.)
Тогда имам обратился к Язиду и сказал:
«Эй, Язид! Кому святой Пророк приходится дедом, тебе или мне? Если ответишь тебе, то все знают, что это ложь. А если скажешь, что мне, то почему ты убил моего отца, разграбил его имущество и взял в плен его семейство?
Эй, Язид! Поступив таким образом, ты всё ещё считаешь Мухаммада Посланником Аллаха и обратившись к Кибле совершаешь намаз? Горе тебе, ибо в день Воскрешения мои дед и отец будут судиться с тобой!»
Язид приказал муаззину прочесть икаму, но люди сильно расстроились и многие даже покинули мечеть, так и не прочитав общественной молитвы. [Тазкират аль Хаввас, стр. 183] [2] Прошло немного времени, как в Хиджазе и Ираке начало развиваться знамя революции и противостояния, направленное против режима Омейядов. Тысячи мужчин восставали, мстя за пролитую кровь имама Хусейна (а).Речи Имама Саджада (а) сыграли решительную роль в донесении высоких целей мученической гибели имама Хусейна (а).
1 -Мухаммад ибн Али Табари, «Камиль Бахаи», том 2, стр. 300.
2- Шамсуддин Абу-ль-Музаффар Юсуф ибн Абдуллах, известен как Сибт ибн аль-Джаузи ,Тазкират аль Хаввас, стр. 183